Дмитрий Мельников: “Мне нравится ощущать себя не только педагогом, но и учеником”

Дмитрий Мелников во время импровизации. Фото: Елена Гуткина

Проект “Дача — это тело” продолжает публиковать серию интервью с художниками по итогам этого — первого для проекта — лета. Сусанна Воюшина, Елена Гуткина, Дмитрий Мельников, Таня Роман, Джон Коллингсвуд и Лёля Власенко исследовали и объединяли пространства Варьякки в окрестностях Оулу на севере Финляндии и Калинушки, расположенной под Архангельском. Делали они это, в частности, с помощью современного искусства и технологий и традиционного садоводства.

Порталом в Варьякку послужила дача хореографа, педагога и танцовщика Дмитрия Мельникова. О том, как дача превращалась в галерею и сцену, Дмитрий Мельников рассуждает в интервью Лёле Власенко.

Все лето вы ломали границы — между Варьяккой и Калинушкой, между искусством и бытом, между художниками и дачниками. Что было самое сложное, а что самое приятное в этом процессе?

Сложным был стресс, который вдруг возникал в коммуникации внутри нашего маленького сообщества — между мной, Сусанной и Еленой. Я спокойный и бесконфликтный человек, и ощущаю стресс при малейшем напряжении — а именно стресс  приносило порой нашей команде интенсивное общение с людьми в Калинушках: реакция людей на нас абсолютно разная. Я всё пропускаю через себя, не умею блокировать впечатления. Любой негативный вопрос или ответ сказывается на мне сильно: мне сразу кажется, что все очень плохо и страшно… 

В целом же всё очень здорово (смеется). Недавно возил маму на дачу, мы сидели и болтали: представь, сказал я ей, что я впервые по-настоящему нахожусь на даче за все десять лет с момента её приобретения… Радостно также видеть как откликаются соседи. Они приходят буквально каждый день и спрашивают как продвигается проект, советуют и проявляют добрые чувства — не просто «здравствуй». А если я вдруг работаю на участке без Елены и Сусанны, обеспокоенно спрашивают: «А девочки-то где?» 

Как отличаются ваши ощущения, диктующие движения в танце и импровизации, на сцене и в дачном пространстве, танцуете ли вы на одной из тропинок меж участков, в строящемся доме или возле забора? Где больше свободы — на сцене без декораций или на даче, где каждый предмет становится частью декораций?  

Это очень классное влияние. У меня появилось больше свободы, и это помогло мне снять какие-то замки внутри себя. Мы обсуждали это в начале проекта: я чувствовал, что мне сложнее входить в это пространство: это моя дача, вокруг знающие меня соседи, которые подходят и спрашивают, что же я такое делаю. И я не могу не реагировать — я должен отвечать. 

Дмитрий Мельников. Фото: личный архив

Что касается движений — я так же, как и Сусанна, подпитывался оттого, что есть вокруг, и это вдохновляло. На даче другое ощущение ветра, другое ощущение предметов. Когда ты на сцене — на тебя смотрят. На даче ты радуешься совсем другим глазам. Такие «глаза» — это окошки окрестных домов, заборы вдалеке… И ты понимаешь, что своим движением ты производишь совершенно особенное впечатление — может быть, радостное, а может быть, негативное… Удивительно, что этот контраст позволял мне быстрее включиться в процесс и начать им наслаждаться — ведь импровизация порой предполагает довольно долгий «вход», нужно время, чтобы освободиться. На даче я будто был сразу освобожден… 

Одно из главных событий на вашей даче в Калинушках этим летом — строительство колодца. Это мощный символ: и связь с землей и её ресурсами, и оазис, в котором есть доступ к самому простому и одновременно самому роскошному напитку на свете, к воде; и аллюзия к колодцу желаний… Именно колодец вдохновил вас на одну из инсталляций для выставки в галерее Центра социальных инноваций в Архангельске. Как повлияло на творческий процесс строительство колодца на вашей даче?

Сначала я очень много читал про колодцы и про то, как их делают. Я не сам его делал, приходили специалисты. Колодец был также одним из мощнейших источников притяжения для соседей: они приходили интересоваться тем, как продвигается процесс, сколько набежало воды, какого она качества, отдал ли я воду на проверку, и готов ли я со временем её продавать… 

Когда рабочие стали копать яму, возникала радость: насколько же эта яма ровная! Я думал, что рыть будет какая-нибудь машина, а всё это делали люди. Три мужчины копали и копали, и их автоматизм был столь же идеальным, сколь и выкопанный ими круг. Мы любовались им, когда он только появился. А на следующий день яма была глубиной в пять метров. Пять! 

Дмитрий Мельников во время импровизации на крыше. Фото: Елена Гуткина

В этом процессе использовалась потрясающая конструкция в виде треноги: туда цепляется ведро, чтобы доставать глину, а человек фактически живёт какое-то время  внутри колодца, выкапывая её. Нам очень хотелось сохранить эту конструкцию, чтобы побыть с ней и импровизировать, но каждый вечер её разбирали и убирали, поэтому никакого перформанса вокруг неё не случилось… 

Но вот колодец был готов. Каждый день мы заглядывали туда, чтобы проверить уровень воды, заглядывали внутрь, в эту темень, приоткрывая крышку и наблюдая, как туда проникает свет. И чтобы ты ни сказал, стоя над колодцем, ты говоришь будто бы туда, внутрь него. Говоришь во вне: идите посмотрите, какой звук! А получается, приглашаешь наружу тех, кто как будто бы внутри колодца… 

Еще вокруг колодца приходилось утрамбовывать песок — и он будто бы исчезает. Куда он девается? Будто бы его кто-то забирает. Это и есть бесконечность? Казалось бы, столько уже высыпано в неё песка… Но она остается собой… 

Похоже на современное искусство? Творишь в бездну, и всего мало, чтобы констатировать результат, и может ли он быть? Но он все же есть — вода-то набегает…

Колодец дарит совершенно новые осмысления — вернёмся к звуку. Как-то я ударил лопатой по бетонному кольцу, и  внутри колодца возник потрясающий звук, и вибрация разлилась повсюду рядом. Даже мурашки по телу пошли, какое это производит впечатление. Это похоже, действительно, на магию — звучание другое, чем мы привыкли слышать вокруг… 

Довольно часто дачное пространство ассоциируется с абсолютным музыкальным хаосом: его философия и политика не предполагают уважения личного пространства, хотя предполагают массу границ (высокий забор — лишь очевидная из них). В связи с этим музыка звучит громко, и популярный способ её заглушить — сделать свою ещё громче. Как с вашим опытом уникальных аккомпанементов — как классических, так и современных, — и с вашей чуткостью, такой, которая дарит вдохновение от эха в колодце, — вам удалось найти свой дачный аккомпанемент? 

Дачные звуки изменили меня. До начала проекта, как и все дачники, я приезжал и включал музыку. Сейчас — это даже моя мама заметила — я вообще не включаю музыку. Я наслаждаюсь теми звуками, которые случаются вокруг. И они будто бы подключают нас к дачной реальности. Мелодии дачи — природные или исходящие от людей — вдохновляют нас двигаться и танцевать в этом пространстве. 

Но на своем участке я продолжаю наслаждаться отсутствием «внешних» звуков. Созрели ягоды, и стаи птиц прилетают попробовать их съесть. Их щебет при приземлении, их общение создают особенную атмосферу и настроение — эти звуки, особенно по сравнению с саундтреком и самим процессом разноса глины — дают ощущения общности, будто ты один из них, и тоже можешь летать. Возникает лёгкое движение. И вдохновение. Как скрип калитки на моём заборе — манящий, словно качели из детства.

За счет чего вы поддерживали связь с художниками из Варьякки в этот столь сложный — первый для проекта «Дача — это тело» год, когда приоритетом был сам процесс исследования, а не создание продукта (и когда даже Интернет-связь между двумя пространствами не была безупречной) — и чего бы вам хотелось от этой связи в будущем? 

В начале проекта я боялся за то, как нам удастся всё связать воедино, как построить мосты. Сейчас мне просто хорошо оттого, что я знаю, что мы делаем дело вместе, что где-то в Финляндии люди тоже работают на участке, и наша работа — про одно и то же. Очень поддерживает то, что люди что-то подобное делают в другом месте. 

Было также приятно осознавать, насколько быстро финская команда реагировала на наши мысли. Несмотря на эту радость, нас несколько расстраивало, что мы не могли быстрым действием ответить на это. У меня складывалось впечатление: мы предлагаем — вы создаете. Хотелось бы в следующем году это изменить: вы предлагаете, а мы пытаемся создать. 

Идея с грядками прекрасна: у нас есть общая забота о растениях, которые мы посадили из-за внимания и заботы друг к другу. Это ощущение наполнило нашу выставку: мы хотим показать полив — иными словами, ежедневность процесса осознанной связи. 

Белые ночи тоже связывали нас. Я очень люблю белые ночи, для меня это праздник: постоянный свет как будто бы греет. В то же время мы все трое недавно ехали на машине из Калинушки в Архангельск, и я воскликнул: «Смотрите, фонарики загорелись!» Это тоже был праздник. Свет — разный — привносит праздник. 

Как-то раз я забыл на даче ключи от дома. И мне пришлось вернуться туда поздно вечером. Это была потрясающая атмосфера — я увидел показавшееся, наконец, звёздное небо. В тишине. Без городского пространства. Трава уже дала росу, будто бы наступило утро. Я понял, что и белые ночи, и эта сумеречность — всё одинаково прекрасно… 

Сначала я не понимал, почему Елена так хочет снимать в определённое время суток: солнце есть, казалось мне, и давайте снимать, ведь оно так заряжает энергией. Но потом я заметил особенные тени, особенные отсветы на деревьях, домах, траве — и всё это ты проживаешь интенсивнее, чем если бы ты был в городе и в танцевальном зале. На даче порой случается больше жизни, чем где-либо… 

Дмитрий Мельников и Сусанна Воюшина. Фото: Елена Гуткина

У вас большой опыт преподавания танца. Ощущали ли вы параллель между выращиванием цветов / плодов и преподаванием детям? В обоих случаях не знаешь, что прорастёт, ждешь, волнуешься, отдаёшь, как песок в бездонную нишу возле колодца, надеясь и не надеясь одновременно? 

Я точно знаю, что в этом проекте я тоже учусь. Мне нравится ощущать себя не только педагогом, но и учеником в процессе становления. Проект получается во многом про образование и личное развитие. Мы позиционируем себя как людей, заинтересованных в развитии сообщества, — но мы много развиваемся сами. 

Я не подмечал абсолютных параллелей между своей педагогической работой и нашим проектом, но они сосуществуют гармонично. Всю первую часть проекта я всё ещё вел занятия с детьми, и во мне пересекались энергии учителя и ученика. Все это скрещивалось на классах, а потом ещё мой ученик поступал на класс хореографии в университете, и я делился с ним впечатлениями от нашего проекта. 

Напрашивающаяся параллель — ожидание.  Мне нравится растить детей и делать их легкими, добрыми и воздушными. В Калинушке я пока старался менять то, что было ветхим…

Чего же вы ждёте?

У меня два ожидания: я в этом году ещё, как мне кажется, супер-классно не потанцевал, чтобы дух захватывало. Второе ожидание: будет ещё стройка на даче — я хочу построить сарай. Мой друг предложил все сделать самим — как раз рядом с колодцем. Эта конструкция, наверное, станет местом, где мы тоже сможем танцевать… 

Интервью c участниками проекта “Дача — это тело“представлены на одноименной выставке, которая проходит в Галерее Центра социальных инноваций Архангельска.

Stay tuned for the English version!

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s

%d bloggers like this: