Сусанна Воюшина: «Один забор может бесконечно питать хореографию»

Сусанна Воюшина. Фото: личный архив

Проект “Дача — это тело” завершил свое первое лето. Оно прошло в Калинушке, под Архангельском, и в Варьякке в окрестностях Оулу на севере Финляндии. Эти пространства соединяли и исследовали художники Сусанна Воюшина, Дмитрий Мельников, Елена Гуткина, Таня Роман, Джон Коллингсвуд и журналист Лёля Власенко, которая поговорила с ними об открытиях этого сезона. Их было много: проект “Дача — это тело ” предполагает сознательный уход от традиционных форм и мест создания произведений искусства. Свобода, которую дает это осознанное перемещение, превращает прохожего в зрителя, а зрителя — в сотворца.

Интервью представлены на выставке “Дача — это тело”, которая проходит в Галерее Центра социальных инноваций Архангельска.

Мы начинаем серию публикаций с диалога с участником проекта и одним из организаторов выставки — танц-художником, перформером и арт-куратором Сусанной Воюшиной.

Сусанна Воюшина. Фото: личный архив

В рамках проекта “Дача — это тело” вы расширяли галерейное и сценическое пространство, инсталлируя его в дачное. Что было самое сложное на этом пути?

Сложным кажется начало коммуникации с Калинушкой — начало самого разговора с этим сообществом. Я открытый человек и мне легко общаться с новыми людьми, но тут зачастую возникала блокировка. Иногда она была физической — ведь между мной и новым человеком стоял забор. Порой роль забора играл подозрительный взгляд: «Кто это тут ходит?» Пробивание такого забора, — этого полного остраненности взгляда, — чтобы расположить людей к себе, было психологически сложно.

Все, впрочем, в итоге удалось. Мне кажется, из нас троих — Елены Гуткиной, Дмитрия Мельникова и меня — я быстрее всего восстанавливаюсь после неудач, когда нам отказывали в общении. Так было, например, когда мы ходили по участкам и спрашивали обитателей Калинушки об истории номеров на их домах (более пятидесяти номеров ручной работы стали арт-объектами на выставке в галерее Центра социальных инноваций Архангельска). Мне казалось, что моим коллегам и друзьям нужно было больше времени, чтобы примириться с отказом или просто не самым приятным контактом.

Номера домов в Калинушке, превратившиеся в арт-объекты. Фото: Сусанна Воюшина

К тому же я привыкаю к самой даче — у меня никогда ее не было. В начале июля я навестила родителей в деревне — и вот деревню я понимаю (смеется): это хозяйство, и это пространство…

Сусанна Воюшина слушает историю создания номера одного из домов в Калинушке. Фото: Елена Гуткина

Дача — это такое лимбо между деревней и городом, там нет деревенской свободы и городской четкости. А что есть?

Похоже на лимбо. Приезжаешь в выходные на дачу — а вокруг такие разрозненные звуки. Мне очень важна аудиальная среда. Я бы не смогла существовать в дачном мире, где сосед напротив на полную громкость врубает свою музыку, и сделать с этим ты ничего не можешь. Это правило этого места — в итоге громко у всех.

Что помогло настроиться на свой саундтрек, по крайней мере, эмоциональный?

Помогли встречи со старожилами — таких людей в Калинушке оказалось весьма много. Они рассказывают, как на месте Калинушки в 1970-е было болото, и они завозили туда песок его засыпать. Приятно слушать людей, которые создавали это место и дорожат им с тех пор.

Люди поделились номерами своих домов для выставки, открылись нам и рассказали совершенно потрясающие истории их создания. Это — большая ценность. Порой они говорили нам, что номер у них непримечательный и ничего особенного в истории его создания нет, а на самом деле там настоящая драма, охватывающая как минимум половину истории целого рода.

Когда мы приезжали в Калинушку в будние дни, а не выходные, мы часто наслаждались тишиной. Тогда возникал совсем другой саунтдрек: я концентрировалась на звуке работы на участке, например, таком, который сопровождает перетаскивание глины — металлическая лопата разрезает глину и песок. Саундтреком становился и шум деревьев, особенно шелест листьев осинок, которых в Калинушке много, — такая натуральная музыка…

Как дачная реальность влияла на вашу хореографию?

Сильно. Хореография становилась на 100% сайт-специфичной, предметной. Все шло от пространства — будь это забор, строящееся здание, бетонные кольца… Хореография включала в себя ощупывания и прикосновения, которые позволяли понять размер и прочность — и процесс осмысления: что с этим можно сделать. Так рождалось вдохновение — и обрастало танцем.

Сусанна Воюшина во время импровизации возле дачного забора. Кадр из видео Елены Гуткиной

Однажды мы нашли такое интересное место: одна из дачных «линий» заросла травой — машины там не ездят — и напоминала деревенскую улочку. Она еще и на холме. Елена Гуткина хотела снимать нас между двух заборов, посередине. И тут мы с Дмитрием Мельниковым решили все же действовать по-другому — «друг от друга», но как будто бы от предмета, только вместо предметов были мы двое. Это был «чистый» танец, основанный на взаимодействии друг с другом. Он просто был, сам по себе, мы не брали его откуда-то вроде бетонных колец…

Этот потрясающий опыт, впрочем, нисколько не противоречит тому, что взаимодействие с заборами и с местами, которые мы неожиданно находили, остаются одними из самых приятных впечатлений этого лета. Ты чувствуешь свободу от сцены и впитываешь ее, один забор может бесконечно питать твою хореографию. И ты постоянно потом ощущаешь детали, тебя вдохновляющие, будь то дуновение ветра или пара капель дождя, или звук, раздавшийся вдалеке, — все это вплетается в канву танца, и питает взаимодействие с местом.

Когда приходилось прорываться сквозь забор — будь то буквальное препятствие, или граница, созданная невежливым взглядом или словом, — как вы чувствовали себя? Было ли ощущение преодоления границ с помощью искусства, или это осталось утопией?

Преодоление есть. И будет. Это не только про Калинушку, но в целом про восприятие современного искусства в нашем обществе. Архангельск расположен на островах, дельта реки большая. Один из островов, считающийся центральным, недавно стал местом, где художники из Санкт-Петербурга и Архангельска вместе устраивали выставку в заброшенном коровнике. Кончилось все тем, что местные жители устроили драку, и художники убегали. Эта выставка прогремела на всю Россию: «Драка на выставке современного искусства!» Народ не понял и не принял, и случилась потасовка…

Этому есть антитеза. Одна женщина, к примеру, приехала к нам сама принести номер своего дома. Она увидела рамы со спектакля «Moving Barents: Out of Urgency» (”Срочно: Движение в Баренц-регионе”), которые сейчас находятся на даче Дмитрия Мельникова, и воскликнула: «О, это вы танцевали в Доме молодежи! Я помню! Там еще девушка кричала и ела волосы» (смеется).

Дмитрий Мельников и Сусанна Воюшина во время перформанса “Moving Barents: Out of Urgency”. Фото: личный архив Сусанны Воюшиной

На каждый забор есть своя калитка.

Кажется, так. И некоторые говорили: «Cпасибо, что вы хоть что-то делаете, что ощущается некое движение в Калинушке». Кто-то, напротив, спрашивал: «Вам делать нечего? Пойдите мужика себе найдите. И работу нормальную». Выглядит это, как весы в равновесии: думаю, половина людей, с которыми мы общались, были рады, а половина — нет. Именно поэтому я не могу чувствовать выставку полностью как продукт нашего сотрудничества с местным населением. Она немного колониальная с нашей стороны: мы придумали идею, рассказали о ней, забрали номера домов и делаем выставку современного искусства. Но вдруг люди придут и скажут: «Господи, зачем?»

Сусанна Воюшина. Фото: Елена Гуткина

Люди отдали нам свои номера не потому что знают нас как художников, доверяют нам и понимают, что получится что-то интересное. Они, скорее, отдали их в неизвестность: что-то там сделают, ну и ладно, посмотрим…

Неизвестность, с другой стороны, спутник свободы в процессе создания предмета современного искусства, когда не ориентируешься на заранее придуманный результат. Нет плана, который убил бы исследование и поиск.

Да, но хочется, чтобы людям, которые внесли свой вклад в выставку, она все же понравилась. Это позволит нам оставаться лояльными друг другу на следующие два года проекта. Ты понимаешь, что может быть дыра между тем, как они могут представлять себе выставку, (более традиционно, например) и тем, что будет на самом деле. И если эта разница их разочарует, нам будет сложнее взаимодействовать в следующем году.

Проект «Дача — это тело» летний, он длится три лета начиная с этого года. Естественно, что на него влияют летние северные факторы — что в Калинушке и Архангельске, что в финских Варьякке и Оулу. Нет, к примеру, в проекте темноты. Нет Луны. Постоянно светлое время суток. Самой ночи, которая предполагает личное пространство, будто бы и нет. Скучали ли вы по ней, влияло ли ее отсутствие на творческий процесс?

Я обожаю белые ночи. У меня нет проблем ни с бодрствованием, ни с отдыхом летом. Появляется больше энергии, и я с ней справляюсь. По ощущениям, в сутках становится больше часов — и будто бы можно больше успеть. Иногда мы выезжали в Калинушку ближе к полуночи, чтобы «поймать» особенный свет между сумерками и рассветом, грань между которыми в белые ночи такая тонкая.

К концу августа стало ночами темнее. И наш рабочий день ограничился восемью часами вечера. Поздно уже, как сказала нам вдруг одна бабушка в Калинушке. Поздно — и мы начинаем казаться подозрительными. Осторожность включается в людях с наступлением темноты, особенно людях старшего возраста, — это так заметно…

Сад — один из важных элементов проекта «Дача — это тело». На выставке представлена клумба, куда можно посадить семена. Каковы ваши отношения с садоводчеством и его концептуальными элементами — надеждой, ожиданием, риском разочарования — в рамках проекта?

Если говорить о выставке, то думаем мы о редиске. Как подсказывает опыт, это быстро и просто. Надеемся, что получится. А если говорить о наших клумбах и грядках в Калинушке — я рада опыту с кардамоном, кинзой. Никогда раньше не выращивала, но кинза взошла как раз на той грядке, где мы сажали что-то вместе с командой из Финляндии, чтобы обменяться вкусовыми ощущениями (художники в Варьякке посадили в общественном саду свеклу и другие овощи, чтобы сварить русский борщ, художники в Калинушке посадили овощи, чтобы сделать типичный финский овощной салат).

Я уговариваю Дмитрия Мельникова посадить на его участке еще деревья. Меня глубоко поразила особенная черемуха: виргинская. Говорят, ее привезли из Северной Америки, это смесь вишни и черемухи. Она красная — и такая красивая (и вкусная)! На многих участках в Калинушке свисают ее грозди.

В рамках уже упомянутого проекта «Moving Barents: Out of Urgency» вам с Дмитрием Мельниковым одновременно удалось создать перформанс с художниками и артистами танца из разных стран: Норвегии, Финляндии и Швеции. Имея за плечами этот опыт, как удавалось сохранить связь с финской Варьяккой этим летом — ведь это первое лето проекта было ориенировано больше на исследование, чем на создание предметов искусства (не говоря уже о том, что даже Интернет-соединение между нами далеко не всегда было идеальным, чтобы хотя бы поговорить)?

Связь помогали поддерживать, как и в прошлый раз, технологии, а еще социальные медиа — то, что позволяло видеть, что происходит: например, блог и Инстаграм-страница проекта «Дача — это тело». Это очень вдохновляет. Как и то, как быстро происходит все в Варьякке. Например, мы что-то лишь упомянули, а Джон (участник проекта художник Джон Коллингсвуд, работающий в финском Оулу) уже сделал аудиоинсталляцию в саду Варьякки со звуком из Калинушки. Или художник Мирьями Макела «пронумеровывает» деревья с помощью шарфов, вдохновившись нашим сбором номеров в Калинушке. Или Таня Роман (участник проекта артист танца и хореограф, работающая в Оулу), переносящая движения с грядок в студию. Это взаимное вдохновение множит само себя.

Сусанна Воюшина. Фото: личный архив

Мы бы хотели еще быстрее вдохновляться и перенимать опыт Варьякки. У нас разные масштабы и акценты, но все же мы работаем вместе.

Stay tuned for the English version!

Не забывать — это уже любовь

Надпись “Варьякка” на судне, перевозящем из пристани Варьякки на одноименный остров

Вряд ли, конечно, могли они думать, что когда-нибудь к ним так кто-нибудь сможет зайти в гости, когда ни домов уже их нет, ни их самих. Рабочие лесопилки в Варьякке, что на юго-западе от Оулу, давно умерли, и их домов уже почти век как нет. А мы рассматриваем картины внутри их жилищ, и болтаем о том, как они метали ядро и кадрили местных красоток.

Остров Варьякка

В Оулу есть такой слоган: Оулу — столица северной Скандинавии. Так, по крайней мере, написано почти на всех автобусах. Театр, библиотека, музеи, выставки, современный цирк, где акробатические трюки посвящены изменению климата, крупный международный арт-фестиваль, который превращает город в одну большую световую художественную инсталляцию — это все пропитано совершенной нежностью и участием людей, которые тут живут, они — это видно, — любят его такой любовью, в которой рождаются и воплощаются новые идеи и новые способы веселиться, думать и чувствовать себя живым, настоящей, получается, любовью. Она и повзолила Оулу выиграть статус культурной столицы Европы-2026. Смысл у этой инициативы такой: все, что вовлекает людей в искусство и инновационное его проявление, получит больше финансирования, больше огласки, больше возможностей развиваться.

Таня Роман во время сессии Цигун на волнорезе Варьякки на фоне Оулу

Именно сюда вернулась после двадцати лет работы в Великобритании хореограф и танцовщица Таня Роман, вместе со своим партнером и мужем художником Джоном Коллингсвудом и двумя детьми. Таня и Джон поселились в Варьякке и увидели в ней множество призраков — призраков вкусной, яркой, пульсирующей прошлой жизни, которая окончилась в 1929 году. Именно тогда закрылась местная лесопилка, разрушены были дома рабочих, а сами они разъехались кто куда. Да и вообще, уезжать из Варьякки стало делом обычным, а вот возвращаться — нет.

Таня и Джон к тому времени долго работали в контексте, который по-английский лаконично называется site-specific и community-based. Как и со многими словами, описывающими современное искусство, в переводе на русский тут возникает лакуна. Речь идет, грубо говоря, о теории малых дел — облагораживании отдельно взятой местности и ее обитателей с помощью искусства. Сцена везде, галерея — тоже, а зрители, соучастники, критики, эксперты — местные жители. «Мне тесно стало на сцене, я хочу танцевать в саду», — улыбается Таня.

Таня Роман и ее яблоня в начале дачного сезона

Такая концентрация на отдельно взятой местности нисколько не означает, что нужно ограничивать себя в сотрудничестве с другими художниками и артистами, даже если они находятся за много километров от Варьякки, в другой ли стране или часовом поясе. Для этого Джон и Таня используют технологии: интерактивные цифровые системы, позволяющие с помощью проекций создавать единое сценическое пространство. Вы видите друг друга на одном экране, хотя вы тут, а они там, и то же испытывают ваши зрители. И где вы физически, неважно, и что есть физическое, если вот оно — есть, пусть кто-то проекция; танцуете-то вы вместе, и вместе импровизируете, вместе высекаете эти особенные, неописуемые искры, которые рождает живое представление.

Тони Алатало, директор компании PlaySign, которая специализируется на создании игр и дополненной реальности; Джон и Таня во время тестирования приложения “Варьякка” в одноименном общественном саду

Вместе с местными инженерами и дизайнерами Таня и Джон сделали приложение дополненной реальности. Открываете его — и видите разрушенный сто лет назад дом рабочего лесопилки. От домов остался фундамент, по нему в основном и восстановлено все остальное. В настоящем фундаменте Таня и Джон устроили общественный сад. Каждый может арендовать клумбу и засеять ее цветами.

С Калинушкой Варьякка связывается своими древесными щупальцами, хореографией, которая общая для обоих пространств, звуками, вкусами, а еще инсталляциями.

Художник Мирьями Макела приехала в Варьякку три года назад, по любви, оставив жизнь в одном из самых насыщенных ей городов Финляндии, Тампере.

Таня Роман и Мирьями Макела на пляже Варьякки

Мирьями по переезде осталась наедине с лесом и своей привязанностью к городской эстетике. “Я собирала палочки и выкладывала их вокруг деревьев, очень помогало,” — говорит она, пока мы гуляем по Арт-тропе Варьякки. Она создала эту тропу, перенеся городскую эстетику в лес, переведя ее на лесной язык: деревья увешаны шарфами и поделками, среди корней кроются крошечные города эльфов и сделанных из шишек овец, они пасутся рядом с микроскопической, почти скрытой во мхе, пожарной башней, среди грибов, настоящих, вязаных, сделанных из яичной скорлупы… “К полету готов,” — гласит вышитая ей надпись на дереве, я спрашиваю, как такое могло прийти в голову, а она улыбается снисходительно: “Ну, это обычная для меня идея”.

Мирьями очень понравился вертикальный элемент в нашем с Калинушкой соединении: в Калинушке, как водится, полным полно столбов с объявлениями, а еще дома там пронумерованы такими номерами, которые и произведение искусства, и памятник идентичности. В общем, Мирьями сделала аллюзию к этим номерам, раздробив куски ткани и обняв ими деревья, как она любит.

“Пронумерованные” деревья в Варьякке

Заветный центр Варьякки пролегает через тропу Мирьями, а ведет он к острову, на котором сохранились столетней давности здания. Там и утюги, и ниши в стенах, и ключи, и кресла-качалки древние и вдохновляющие, — Таня и Джон ежегодно устраивают тут арт-лабораторию: любой, кто занимается искусством, может бесплатно приехать и устроить выставку, инсталляцию или что угодно, с искусством связанное.

Загадочные предметы на кухне столетнего здания на острове Варьякки
Телевизор был забыт в столетнем офисном здании Варьякки много десятилетий назад, его привезли сюда смотреть футбол. С годами он превратился в арт-объект.

В этом году на остров Варьякки Таня и Джон вернулись после пораженного Корона-вирусом лета. И в старинном здании они обнаружили грязь и битые окна. “Не забывать, быть активным где-либо, особенно с помощью искусства, — значит, обезопасить от вандализма,” — говорит Таня. Не забывать — это уже любовь, шелестит Варьякка, скомканная, использованная, красивая, все еще живая.

Yhteisöllinen tanssivideoteos

Laita jotain kesäistä, kukkaista ja tuulessa hulmuavaa päälle ja tule toteuttamaan yhteisöllinen tanssivideoteos kanssamme Warjakka Puutarhalla to 22.7. klo 10-12. Kuvaamme rauhallista Qigong -tyyppistä liikettä todennäköisesti myös Varjakan venesataman aallonmurtajalla. Olisi kiva, jos tulisit. Eri-ikäisiä ja kokoisia osallistujia kaipailemme mukaan. Et tarvitse aikaisempaa kokemusta. Eikä sinun tarvitse ilmoittautua etukäteen. Nähdään!

“Keho On Dacha” Zine

From 3 to 30 July, an exhibition of artistic samizdat (self-publications) is open in the gallery of the Center for Social Innovations in Arkhangelsk.
It presents a collection of zines from various creative projects and artists based in Arkhangelsk.
This event was an excellent occasion for the creation of the first issue of our zine “Тело это Дача / Keho On Dacha / Body is Dacha”!
Details of the dacha in Kalinushka were captured by 📸: Elena Gutkina.

С 3 по 30 июля в галерее Центра социальных инноваций Архангельска работает выставка художественного самиздата.
На ней представлена коллекция зинов различных творческих проектов и художников из Архангельска.
Это событие стало отличным поводом для создания первого выпуска нашего зина “Тело это Дача/ Keho On Dacha/ Body is Dacha”!
Детали дачи в Калинушках подметила 📸: Елена Гуткина.